Понятие «причастность» в уголовном судопроизводстве

Цель настоящей публикации – попытка дать определение такому понятию, как «причастность» в его уголовно-правовом смысле и проанализировать его значимость для оценки сторонним наблюдателем правомерности уголовного преследования лица в уголовном судопроизводстве.

Предлагаю коллегам обсудить необходимость внесения в ст. 5 УПК РФ понятия «причастность», а также изменений в п. 6 ч. 1 ст. 53 УПК РФ, а именно: предоставить право защитнику с момента вступления в дело знакомиться с доказательствами, обосновывающими причастность подзащитного к инкриминируемому ему деянию.

Ну что ж, как говорится, «зри в корень». Обратимся к этимологии слова «причастие» – связана она с латинским participium, которое является калькой с греческого . В греческом языке причастие было так названо потому, что оно по своим грамматическим свойствам «сопричастно» как к имени, так и к глаголу. Так и в нашем случае речь пойдет о доказательствах связи лица и деяния, предусмотренного УК РФ, о причастности. В «Толковом словаре русского языка» Д.Н. Ушакова 1930 года издания слово «причастность» толкуется как принадлежность к числу участвовавших в чем-нибудь, например, причастность к преступлению, в «Толковом словаре» С.И. Ожегова 1949 года издания, слово «причастный» толкуется, как имеющий непосредственное отношение, касательство к чему-нибудь – например, он к этому делу не причастен.

УПК РФ не содержит понятия «причастность», впрочем, в п. 20 ст. 5 УПК приводится такое понятие, как «непричастность», и трактуется оно как «неустановленная причастность либо установленная непричастность лица к совершению преступления». Также, в соответствии с п. 1 ст. 27 УПК РФ, одним из оснований для прекращения уголовного преследования в отношении подозреваемого или обвиняемого является непричастность подозреваемого или обвиняемого к совершению преступления. Таким образом, причастность к совершению преступления может быть основанием для уголовного преследования, а непричастность – основанием к прекращению уголовного преследования. Лицо, чья возможная причастность либо установленная причастность к преступному деянию не доказана, не может быть фигурантом уголовного дела как в качестве подозреваемого, так и в качестве обвиняемого и подсудимого, в отношении непричастного лица не могут применяться процессуальные меры принуждения и пресечения.

В соответствии с основополагающими принципами уголовного судопроизводства, уголовное преследование и назначение виновным справедливого наказания в той же мере отвечают назначению уголовного судопроизводства, что и отказ от уголовного преследования невиновных, освобождение их от наказания, реабилитация каждого, кто необоснованно подвергся уголовному преследованию (ст. 6 УПК РФ). Определения суда, постановления судьи, прокурора, следователя, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными (ст. 7 УПК РФ). Причастность и виновность понятия смежные, но не тождественные, обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (ст. 14 УПК РФ).

Законность приговора можно оценить исходя из его текста, приведенных в нем доказательств, их оценки, мотивировки принимаемого решения, примененных норм материального и процессуального права. До вынесения судом приговора никто не вправе предрешать вопросы виновности либо невиновности лица. Однако на практике не должно складываться ситуации, когда до вынесения приговора и его обжалования в вышестоящей судебной инстанции лицо подвергается уголовному преследованию без достаточных на то оснований, то есть без убедительных доказательств в его причастности к инкриминируемому деянию. Оценить законность уголовного преследования лица можно, и не входя в широкий круг вопросов, относящихся к исключительной компетенции суда, рассматривающего дело по существу, на основании установленной либо не установленной доказательствами причастности лица к деянию, предусмотренному УК РФ.

В зависимости от вида конкретного принимаемого процессуального решения и его процессуальной задачи будет изменяться и предмет доказывания в узком значении для его обоснования. (Вынесение постановления о возбуждении уголовного дела в отношении лица, вынесение постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого, составление ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, составление обвинительного заключения). Так, для признания лица подозреваемым достаточно доказать его возможную причастность, для признания лица обвиняемым необходимо доказать причастность лица к преступному деянию, для признания лица виновным в совершении преступления и назначения наказания необходимо вынесение судом итогового решения по уголовному делу. Иными словами, следователь не обязан приводить в постановлении о возбуждении уголовного дела в отношении конкретного лица, в постановлении о привлечении лица в качестве обвиняемого или в ходатайстве об избрании обвиняемому меры заключения в виде содержания под стражей все доказательства, имеющиеся в уголовном деле. Тем более что до окончания расследования процесс собирания доказательств, их проверка, оценка и сопоставление продолжаются, в соответствии с требованиями ст.ст. 87, 88 УПК РФ. В ходе предварительного расследования должны быть отработаны и проверены все версии, первоначально собранные доказательства перепроверяются путем сопоставления с «новыми» доказательствами. Но доказательств причастности в тексте названных уголовно-процессуальных документов должно быть приведено достаточно для обоснованного принятия того или иного процессуального решения, и они должны соответствовать требованиям закона.

Представляется правильным и логичным, что в случае уголовного преследования лица от стадии возбуждения уголовного дела до завершающей стадии расследования составление обвинительного заключения (акта) и передачи уголовного дела в суд, доказательства причастности должны быть все более убедительными и объективными.

Наличие лишь устных сведений (показаний), не подтвержденных и не проверенных иными материальными доказательствами, явно недостаточно для уголовного преследования лица, находящегося в процессуальном статусе обвиняемого и подсудимого. Наличие устных, уличающих сведений может быть достаточно для формирования подозрения и проверки этих сведений, но не для предъявления обвинения. Подозрение – это основание для процессуальной проверки, отработки одной из версий. Например, у лица имеется мотив для совершения преступления и нет алиби, но и нет материальных доказательств, свидетельствующих о его причастности и для предъявления обвинения. Данное утверждение отчасти согласовывается и с нормами УПК РФ. Так, избрание меры пресечения в отношении подозреваемого допускается только в исключительных случаях и при наличии оснований и обстоятельств, предусмотренных статьями 97, 99 УПК РФ. При этом подозреваемому лицу обвинение должно быть предъявлено не позднее 10 суток с момента задержания или применения меры пресечения в особых случаях не позднее 45 суток. Если в указанный срок обвинение не будет предъявлено, то мера пресечения немедленно отменяется. Таким образом, заключение под стражу подозреваемого лица возможно только на определенный срок в зависимости от конкретных обстоятельств дела, но для продления меры пресечения сверх установленного срока статьей 100 УПК РФ необходимы доказательства, позволяющие предъявить обвинение.

Материальным основанием появления в уголовном судопроизводстве подозреваемого являются доказательства, указывающие на возможную причастность лица к совершению преступления, а процессуальным – соответственно постановление о возбуждении уголовного дела, протокол задержания лица в качестве подозреваемого, постановление о применении меры пресечения или уведомление о подозрении в совершении преступления. В соответствии со статьями 46, 91, 92 УПК РФ, подозреваемый вправе знать, не только в чем он подозревается, но и на основании чего, каких данных. Так, в протоколе задержания указываются в том числе основания (доказательства, указывающие на возможную причастность лица к совершению преступления) и мотивы задержания подозреваемого, результаты его личного обыска и другие обстоятельства его задержания. Например, это лицо застигнуто при совершении преступления или непосредственно после его совершения, потерпевшие или очевидцы укажут на данное лицо как на совершившее преступление, на этом лице или его одежде, при нем или в его жилище будут обнаружены явные следы преступления.

Итак, если подозрение – это наличие данных о возможной причастности, то обвинение – это уже установленная причастность, но еще и не виновность. Причастность, исходя из буквального значения слова, это уже наличие связи лица и действия, то есть необходимо наличие доказательств, которые связывают личность и инкриминируемое деяние. Наличие в деле доказательств причастности лица сами по себе не доказывают его виновность, а вынесенные постановления следователя и промежуточные решения суда не имеют преюдициального значения для суда, рассматривающего дело по существу и принимающего итоговое решение по делу.

Предмет доказывания для предъявления обвинения будет несколько шире, чем предмет доказывания для обоснованности подозрения. Очевидно, что обоснованная фактическими данными причастность лица к совершению преступного деяния должна быть установлена на стадии предъявления обвинения, так как лишь при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. Если при возбуждении дела достаточно обоснованной вероятности в причастности, то при привлечении в качестве обвиняемого и составлении обвинительного заключения нужны достаточные доказательства, дающие основания для обвинения лица в совершении преступления.
Интересно, что УПК РСФСР 1922 г. (ст. 131, 132) регламентировал процесс предъявления обвинения следующим образом: «При наличии достаточных данных, дающих основание для предъявления обвинения в совершении преступления, следователь составляет мотивированное постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого». В постановлении о привлечении в качестве обвиняемого должны быть указаны имя, отчество и фамилия обвиняемого, время и место и другие обстоятельства совершения преступления, поскольку они известны следователю, а также основания привлечения». УПК РСФСР 1960 г. (ст. 143, 144) сохранил прямое требование к мотивированности постановления о привлечении в качестве обвиняемого, а вот прямое указание на то, что в постановлении должны быть указаны и основания для его вынесения, в УПК РСФСР 1960 г. уже отсутствует. Статья 171 УПК РФ не содержит прямого требования мотивировать и приводить основания (доказательства) в постановлении о привлечении, но прямо указывает, что лишь при наличии достаточных доказательств, дающих основания для обвинения лица в совершении преступления, следователь выносит постановление о привлечении данного лица в качестве обвиняемого. В силу чего в практической деятельности возникают споры между стороной обвинения и защиты относительно обоснованности доказательств предъявленного обвинения и предоставления их стороне защиты.

Тем не менее действие п. 4 ст. 7 УПК распространяется и на требования к постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого. Подробное уведомление об основаниях обвинения означает ознакомление с доказательствами, именно их ч. 1 ст. 171 УПК считает основанием обвинения. Помимо соблюдения формы постановления о привлечении лица в качестве обвиняемого и при составлении обвинительного заключения (реквизиты, дата, место составления, кем составлено постановление, данные привлекаемого лица, квалификация, научно-теоретическое понятие инкриминируемого состава преступления) должны соблюдаться требования закона, предъявляемые к сути обвинения и его обоснованности и доказанности. Без уведомления об обосновывающих обвинение доказательствах сторона защиты не может полноценно выполнять свою функцию. Это не только не способствует подлинной обоснованности обвинения, но и нарушает равноправие сторон как элемента состязательности (ч. 3 ст. 123 Конституции РФ, ст. 15 УПК), предоставляя преимущество обвинителю.

Очевидно, что наличие доказательств причастности лица к совершению преступления есть базовое основание для заключения его под стражу либо для применения иной меры пресечения. Нет установленной причастности – нет и меры пресечения. Для избрания меры пресечения в виде заключения под стражу в соответствии с п. 2, п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 41 19.12.2013 г., суду необходимо проверить доказательства обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению. Обоснованное подозрение предполагает наличие данных о том, что это лицо причастно к совершенному преступлению. Проверка обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению не может сводиться к формальной ссылке суда на наличие у органов предварительного расследования достаточных данных о том, что лицо причастно к совершенному преступлению. При рассмотрении ходатайства об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу судья обязан проверить, содержат ли ходатайство и приобщенные к нему материалы конкретные сведения, указывающие на причастность к совершенному преступлению именно этого лица, и дать этим сведениям оценку в своем решении. Оставление судьей без проверки и оценки обоснованности подозрения в причастности лица к совершенному преступлению должно расцениваться в качестве существенного нарушения уголовно-процессуального закона (ч. 4 ст. 7 УПК РФ), влекущего отмену постановления об избрании меры пресечения.

В контексте данной публикации возьму на себя смелость сделать вывод о том, что при рассмотрении вопроса об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении подозреваемого суд должен проверить доказательства, подтверждающие возможную причастность и обоснованность подозрения, а при рассмотрении вопроса об избрании (продлении) меры пресечения в виде заключения под стражу в отношении обвиняемого суд должен проверить доказательства, указывающие на причастность. Недопустимо продление сроков содержания под стражей подозреваемого лица только на основании формальной смены процессуального статуса с подозреваемого на обвиняемого без предоставления суду доказательств, устанавливающих причастность лица к инкриминируемому деянию.

На мой взгляд, четкое определение понятия «причастность» в УПК в том числе поможет минимизировать некоторые системные правоприменительные проблемы, с которыми сталкиваются правозащитники, отстаивая и защищая права подзащитных. Так, в частности, к указанным системным правоприменительным проблемам, где определение и выявление причастности либо непричастности крайне необходимо, для определения законности уголовного преследования лица можно отнести составление уголовно-процессуальных документов (постановлений) без их обоснованности фактическими данными (доказательствами), устанавливающими причастность.

1. Возбуждение уголовного дела в отношении конкретного лица с нарушением требований ч. 4 ст. 7, ч. 2 ст. 140, п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РФ при наличии повода (информация), но в отсутствии достаточных оснований, доказательств, указывающих на причастность лица к преступному деянию, но при этом и не указанных в тексте постановления о возбуждении уголовного дела. Если ч. 2 ст. 140 УПК указывает на то, что основанием для возбуждения уголовного дела является наличие достаточных данных, указывающих на признаки преступления, то п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК РФ обязывает указывать основание возбуждения уголовного дела в тексте постановления.
2. Вынесение постановления о привлечение лица в качестве обвиняемого с нарушением требований ч. 4 ст. 7, ст. 73, ч. 1, ст. 171 УПК РФ без приведения в тексте постановления доказательств причастности лица к инкриминируемому деянию, позволяющих предъявить обвинение. Отсутствие ссылок на доказательства обвинения в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого, его неясность, отсутствие детализации не только ущемляет право на защиту, но и противоречит международно-правовому праву обвиняемого – быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения (подп. «а» п. 3 ст. 6 Конвенции о защите прав и основных свобод человека от 4 ноября 1950 г.).
3. Применение меры пресечения, в том числе в виде домашнего ареста и содержания под стражей в отсутствии или без поверки доказательств причастности обвиняемого лица к инкриминируемому деянию и без развернутого указания их в тексте соответствующего постановления. Вынесение постановления о применении меры пресечения, не соответствующего ч. 4 ст. 7 УПК РФ и п. 2, п. 3 Постановления Пленума ВС РФ № 41 19.12.2013 г.
4. Составление неконкретизированного обвинительного заключения с использованием общих формулировок, не соответствующего требованиям ч. 4 ст. 7, ст. 220 УПК РФ, отсутствие прямых материальных доказательств в обвинительном заключении, указывающих на установленную причастность лица к инкриминируемому деянию, на доказанность объективной и субъективной стороны преступления.

Таким образом, для оценки законности осуществления уголовного преследования лица необходимо наличие материальных доказательств причастности этого лица к инкриминируемому деянию. В этой связи, думается, было бы правильным расширить полномочия защитника, предусмотренные п. 6 ч. 1 ст. 53 УПК РФ. Предоставить защитнику право с момента его вступления в уголовное дело знакомиться с доказательствами в части установления причастности подозреваемого, обвиняемого к инкриминируемому деянию в рамках стадии уголовного процесса и обоснованности принятых процессуальных решений в отношении подзащитного лица. Возможно, также необходимо внести изменения в ст. 5 УПК РФ, дополнить ее таким понятием, как «причастность», то есть установленная причастность лица к совершению преступления.

Автор публикации адвокат Е.П. Лебедева-Романова