Особенности защиты прав предпринимателей по уголовным делам

Защита прав и законных интересов лица, осуществляющего предпринимательскую деятельность, подвергающегося уголовному преследованию, находящегося в статусе подозреваемого, обвиняемого на стадии предварительного расследования, подсудимого в суде, в сфере экономики в целом, ничем не отличается от способов защиты, применяемых и по другим делам, с иными родовыми объектами общественных отношений, охраняемых уголовным законом.

Если очень коротко, то работа адвоката практически в любом деле заключается в изучении материалов уголовного дела, юридическом анализе ситуации, «наложении» конкретной ситуации на закон, выработке позиции защиты и согласовании ее с подзащитным. А также сборе доказательств путем направления адвокатских запросов, опросе лиц с их согласия, составлении процессуальных документов, направленных на защиту прав личности в уголовном судопроизводстве, доказывании позиции стороны защиты – жалоб и ходатайств. Иными словами, защита осуществляется всеми доступными законными способами с учетом обстоятельств конкретного дела и позиции подзащитного лица.

Однако все же есть и некоторые особенности работы адвоката в защите субъектов предпринимательской деятельности по уголовным делам в сфере экономики. В ходе защиты прав предпринимателя защитник может столкнуться как с общими системными проблемами правоприменения, так и с проблемами, присущими именно делам экономической направленности, о них мы сегодня и порассуждаем.

Начнем с доследственной проверки и стадии принятия решения о возбуждении уголовного дела. Как известно, закон наделяет следователя широким кругом полномочий на стадии доследственной проверки для установления обстоятельств, позволяющих обоснованно принять решение о возбуждении уголовного дела либо об отказе в его возбуждении. В ходе рассмотрения сообщения о преступлении ст. 144 УПК позволяет следователю получать объяснения, образцы для сравнительного исследования, истребовать документы и предметы, изымать их в установленном порядке. Назначать судебную экспертизу и участвовать в ее производстве, получать экспертное заключение в разумный срок, производить освидетельствование, осмотр места происшествия, документов, предметов и т.д., требовать производства документальных проверок, ревизий, исследований и привлекать специалистов к участию в них, давать органу дознания обязательное для исполнения письменное поручение о проведении ОРМ.

Одной из наиболее часто встречающихся проблем правоприменения является вынесение постановления о возбуждении уголовного дела при наличии повода и в отсутствии к тому достаточного основания. Постановление о возбуждении уголовного дела должно соответствовать требованиям, предъявляемым к нему законом, – ч. 4 ст. 7, ч. 2. ст. 140, п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК.

В постановлении о возбуждении уголовного дела должны быть изложены не только подвод и фабула уголовного дела, но и основание. Повод к возбуждению уголовного дела – это тем или иным образом сообщенная информация о готовящемся либо совершенном преступлении (заявление, рапорт). Основание – это достаточные данные (материальные доказательства), с помощью которых названная информация подтверждается объективно и фактически. Если ч. 2 ст. 140 УПК указывает на то, что для возбуждения уголовного дела необходим повод и основание, то п. 3, ч. 2, ст. 146 УПК прямо указывает на то, что основания возбуждения уголовного дела должны быть прописаны в постановлении о возбуждении уголовного дела. Часть 4 ст. 7 УПК гласит, что постановления следователя, прокурора, органа дознания, начальника органа дознания, начальника подразделения дознания, дознавателя должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

Данных, указывающих на признаки преступления, должно быть достаточно для принятия соответствующего процессуального решения – возбуждение уголовного дела. Такими данными могут быть, например, экспертизы, сведения из опросов очевидцев, документы, материалы аудио- и видеофиксации и иные доказательства (материальные и идеальные следы преступления). Несоблюдение требований ч. 2 ст. 140, п. 3 ч. 2 ст. 146 УПК, как правило, свидетельствует о неполноте доследственной проверки либо о недостаточности данных (материальных доказательств), указывающих на признаки преступления. Несмотря на то, что мы сейчас говорим о самой начальной стадии уголовного судопроизводства – доследственная проверка, возбуждение уголовного дела, при принятии решения о возбуждения уголовного дела все доказательства подлежат проверке и оценке органом предварительного расследования (дознания) в соответствии со ст.ст. 87, 88 УПК. Основание – фактические данные (доказательства), указывающие на признаки преступления, регламентируемые ч. 2 ст. 140 УПК, должны соответствовать требованиям, предъявляемым УПК к доказательствам. Недопустимо возбуждение уголовного дела только на основании внутреннего убеждения следователя, что преступление, возможно, было совершено – в надежде, что в ходе расследования информация, послужившая поводом к возбуждению дела, подтвердится.

Вроде бы все ясно, для примера возьмем преступления против личности в отношении жизни и здоровья, здесь материальные доказательства, хоть даже и предварительные, могут быть вполне логичными, проверяемыми и понятными как для подозреваемого (если дело возбуждено в отношении лица), так и для стороннего наблюдателя. При расследовании деяний, предусмотренных УК против личности, на стадии возбуждения уголовного дела у следователя в арсенале имеются материальные данные, указывающие на объективную сторону преступного деяния. В силу специфики расследуемой подобной категории дел это и так называемые «экспресс»-экспертизы, анализы, предварительные заключения судмедэкспертов, отвечающие на вопрос, причинен ли вред здоровью в результате применения насилия, наступила ли смерть от примененного насилия либо по естественным причинам. Если же дело возбуждено в отношении лица, то материальные следы должны указывать на его возможную причастность – отпечатки пальцев, пятна крови, запись с камер видеонаблюдения и т.д.

Но вот что касается преступлений в сфере экономики, здесь все несколько сложнее и обуславливается это рядом причин. Первая причина – это недостаточные сроки, отведенные УПК для проведения доследственной проверки по экономическим делам. Если речь идет о возможном совершении противоправного деяния субъектом предпринимательской деятельности, предусмотренного УК в сфере экономики, то для выявления достаточных материальных данных, указывающих на признаки преступления, либо для опровержения сведений, указанных в источнике, послуживших поводом для проведения проверки, требуется достаточное время. Многие дела в сфере экономики связаны с очень большим объемом документов, необходимостью проведения масштабных инвентаризаций (фабрики, заводы, крупные компании), объемных экономических и бухгалтерских судебных экспертиз (анализ и проверка первичной бухгалтерской документации), технические и товароведческие экспертизы, которые выполнить за 30 суток, предусмотренных ст. 144 УПК, невозможно. Сразу же оговоримся, конечно же, это не оправдывает возбуждение уголовного дела на основании внутреннего убеждения, так как Закон есть Закон, и он один для всех, и для возбуждения уголовного дела должны быть установлены материальные основания. Сжатые сроки доследственной проверки не могут быть оправданием для возбуждения уголовного дела в отсутствие к тому законных оснований.

Вторая причина – это нечеткое межотраслевое разграничение в законе уголовной и гражданско-правовой ответственности в сфере неисполнения и ненадлежащего исполнения договорных обязательств, а также разграничение налоговых преступлений и налоговых правонарушений, нечеткое разграничение преступлений и иных деликтов. Гражданско-правовой деликт тоже причиняет вред законам, охраняемым интересам, но в случае нарушения обязательств в рамках гражданско-правовых отношений должны применяться экономические санкции и иные последствия в рамах ГК. Существует множество случаев, когда общественные отношения подпадают под регулирование как уголовного, так и гражданского права. Ошибки в квалификации могут привести к необоснованному применению норм уголовного права с соответствующими ему методами правового регулирования, таким образом, установление критериев разграничения преступлений и гражданско-правовых деликтов является актуальной задачей на сегодняшний день. Гражданско-правовые отношения – это нормальные отношения, а отношения, регулируемые уголовным правом, всегда аномалия, отклонение от общепринятых норм в гражданском обществе.

К одной из особенностей применимо к уголовным делам в сфере экономики можно отнести и то, что из постановления о возбуждении уголовного дела, помимо оснований, указывающих на признаки преступления, должно четко и ясно следовать, какие конкретно фактические данные имелись в распоряжении следователя, которые позволили произвести четкое межотраслевое разграничение. Например, что конкретно позволило отнести хозяйственные, гражданско-правовые отношения, вытекающие из договора, в уголовно-правовую плоскость и квалифицировать неисполнение договора как мошенничество.

Общественные отношения охраняются от причинения им вреда не только уголовным законом, но и нормами морали, нравственности, административного и гражданского права. Деяния же, относящиеся к преступлениям, административным либо дисциплинарным проступкам, равно гражданско-правовым деликтам, зачастую сходны между собой как по внешним, так и по внутренним признакам. Например, ст. 158 УК – кража и ст. 7.27 КоАП – мелкое хищение.

В постановлении Пленума Верховного Суда РФ «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 Уголовного кодекса Российской Федерации» от 25 июня 2019 г. № 18 отмечается, что с учетом того, что КоАП предусмотрена ответственность за продажу товаров, выполнение работ либо оказание населению услуг ненадлежащего качества или с нарушением установленных законодательством Российской Федерации требований (ст. 14.4), нарушение изготовителем, исполнителем (лицом, выполняющим функции иностранного изготовителя), продавцом требований технических регламентов (ст. 14.43) и другие действия, связанные с оборотом товаров и продукции, выполнением работ или оказанием услуг, не соответствующих требованиям нормативных правовых актов, а также с недостоверным декларированием соответствия продукции, судам следует отграничивать деяния, предусмотренные ч. 1 или п. «а», «б» ч. 2 ст. 238 УК, от административных правонарушений. Если указанные товары, продукция, работы, услуги не представляли реальную опасность причинения тяжкого вреда здоровью или смерти человека, то такое деяние не образует состава преступления, предусмотренного ст. 238 УК РФ (п. 3).

Более, того в особенной части УК есть преступления, которые характеризуются не строго определенными, а оценочными признаками, в этом случае разграничить такое преступление с проступком или иным правонарушением значительно сложнее. Закон предоставляет право суду либо иным правоприменительным органам каждый раз решать этот вопрос с учетом конкретных обстоятельств дела.

В соответствии со ст. 14 УК РФ, общественная опасность, общественно опасный способ – материальный признак любого преступления, в противном случае стирается грань между уголовным правом и гражданским правом и иными отраслями права. Однако этот признак не помогает провести различие между преступлением и проступком, если то и другое характеризуется сходными внешними и внутренними признаками, то возникают практические сложности. Гражданское право регулирует преимущественно частные общественные отношения, и в случае их нарушения соответствующие деяния должны получить надлежащую гражданско-правовую оценку. По существу, под разграничением преступления и гражданского правонарушения следует понимать установление криминообразующих признаков, которые позволяют квалифицировать спорное деяние в качестве преступления. При этом преступления в сфере экономики в ряде случаев совершаются наряду с гражданскими правонарушениями. Это объясняется тем, что преступления в сфере экономики одновременно нарушают нормы регулятивного законодательства и часто представляют собой иной отраслевой деликт, влекущий свои отраслевые правовые последствия.

В практической деятельности сложности в правовой оценке и квалификации, нуждающиеся в более четком межотраслевом разграничении, вызывают следующие деяния: разграничение мошенничества (ст. ст. 159-159.6 УК), присвоения и растраты (ст. 160 УК), причинения имущественного ущерба путем обмана или злоупотребления доверием (ст. 165 УК), неправомерных действий при банкротстве (ст. 195 УК) с недействительными сделками (гл. III.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» от 26 октября 2002 г. 127-ФЗ), вымогательства (ст. 163 УК), легализации (отмывания) денежных средств или иного имущества, приобретенного преступным путем (ст. ст. 174, 174.1 УК), незаконного получения кредита (ст. 176 УК) с недействительными сделками (ст. 179 ГК), злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности (ст. 177 УК), принуждения к совершению сделки или к отказу от ее совершения под угрозой применения насилия, уничтожения или повреждения чужого имущества, а равно распространения сведений, которые могут причинить существенный вред правам и законным интересам потерпевшего или его близких, при отсутствии признаков вымогательства (ст. 179 УК) с недействительными сделками (ст. ст. 168, 169, 179 ГК и др.) или с неисполнением или ненадлежащим исполнением договорных обязательств, а также разграничение налоговых преступлений и налоговых правонарушений (ст.ст. 198, 199, 199.1 и 199.2 УК).

В случае если дело в сфере экономических преступлений в отношении предпринимателя было возбуждено без достаточных материальных данных (оснований) и без мотивировки о межотраслевом разграничении, то, как правило, эти изъяны (если они не были техническими изъянами) «переходят» и в постановление о привлечении в качестве обвиняемого. В соответствии со ст. 171 УПК только при наличии достаточных доказательств следователь выносит постановление о привлечении лица в качестве обвиняемого, а ст. 7 УПК обязывает, чтобы указанное постановление соответствовало принципам законности и обоснованности. Подобное самым серьезным образом нарушает право на защиту, так как обвиняемый должен знать не только, в чем он обвиняется, но и на основании чего. Конечно, на данной стадии уголовного процесса следователь не обязан представлять все собранные доказательства по делу, а лишь в объеме, обосновывающем предъявленное обвинение.

Суд, прокурор, следователь и дознаватель обязаны обеспечить возможность подозреваемому, обвиняемому, подсудимому защищаться всеми не запрещенными уголовно-процессуальным законодательством средствами и способами (ст. 16 УПК). Суд обязан создавать равные условия для осуществления сторонами предоставленных им прав и исполнения процессуальных обязанностей. Положения общих норм УПК РФ о равноправии сторон, обвинения и защиты согласуются по смыслу с ч. 3 ст. 123 Конституции РФ. Гарантией судебной защиты и справедливого разбирательства является равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести их позицию относительно всех аспектов дела до суда, поскольку только при этом условии в судебном заседании реализуется право на защиту, которая должна быть справедливой, полной и эффективной (Определение Конституционного Суда РФ от 4 ноября 2004 г. № 430-О).

«Конечный продукт» уголовного судопроизводства – ясное, справедливое, проверяемое итоговое решение по делу, основанное на фактических данных и правильном применении закона. Фактические данные, на основе которых принимается итоговое решение, должны быть собраны с учетом соблюдения принципа равенства сторон в процессе. Однако на практике так бывает не всегда, и одной из причин принятия необоснованных судебных решений в уголовном судопроизводстве, несмотря на провозглашение принципов равноправия и состязательности сторон, а также права на «реальную защиту», является перевес полномочий в пользу стороны обвинения на стадии предварительного расследования за счет дискреционных норм. В юридической литературе термин «дискреционные полномочия следователя» отсутствует, но есть определение понятий, составляющих его или являющихся смежными. Например, доктор юридических наук Л.В. Головко полагает, что дискреционное начало – не более чем универсальный процессуальный прием из традиционного арсенала юридической техники, заключающийся в том, что законодатель наделяет правоприменителя правом действовать в определенной ситуации по собственному усмотрению.

Использование следователем дискреционных полномочий предопределено законодателем по-разному и с точки зрения юридической техники. В одних случаях закон прямо предусматривает возможность выбора следователем его поведения. На это указывают, в частности, словосочетания «по усмотрению следователя» (ч. 1 ст. 191 УПК РФ), «в случае необходимости» (ч. 1 ст. 152, ч. 7 ст. 162 УПК РФ) и др. В других ситуациях возможность применения дискреционных полномочий определяется такими формулировками, как «следователь вправе» (например, ст. 25, ч. 1 ст. 28, ч. 1. ст. 91, ч. 1 ст. 97, ст. 181, ч. 1 ст. 427 УПК РФ и др.), «следователь может» (ч. 1 ст. 193 УПК РФ). Так, «следователь вправе провести очную ставку», если имеются существенные противоречия в показаниях (ст. 192 УПК РФ). В большинстве случаев дискреционные нормы, которыми располагает сторона обвинения на стадии предварительного расследования (закрепленные в УПК РФ), противоречат основополагающим принципам уголовного судопроизводства, изложенным в ст.ст. 15 и 16 УПК РФ, а именно – принципам равенства и состязательности сторон, а также обеспечения права на защиту.

Отсюда вытекает, еще одна специфическая проблема, с которой сталкивается сторона защиты при отстаивании и доказывании своей позиции именно по делам в сфере экономических преступлений, – это дискреционность положений ст. 195 УПК РФ (порядок назначения судебной экспертизы), влекущих дисбаланс прав сторон в процессе. Ст. 196 УПК РФ содержит перечень оснований для обязательного назначения судебной экспертизы вне зависимости от желания сторон. В указанный перечень не входит такое основание, как назначение судебной бухгалтерской, экономической экспертизы по уголовным делам в отношении субъектов предпринимательской деятельности по делам экономической направленности. В соответствии с положениями ст. 195 УПК, признав необходимым назначение судебной экспертизы, следователь выносит об этом постановление. То есть при расследовании уголовных дел в сфере экономики бухгалтерская и экономическая (и иные) экспертизы назначается по усмотрению следователя, а не по ходатайству стороны защиты. Бывают случаи на практике, когда по экономическим составам в обоснование принятого решения кладутся показания свидетелей, потерпевших, т.е. устные сведения (так называемые идеальные следы преступления), и расчеты, предоставленные потерпевшей стороной, которые никто не перепроверял, первичная бухгалтерская документация экспертами не исследовалась, и иные данные, полученные вне экспертных процедур. Сторона защиты ходатайствует о назначении бухгалтерской (либо иной необходимой в данном конкретном случае судебной экспертизы), ходатайства отклоняются на основании того, что данный вид экспертизы не является обязательным и предусмотренным перечнем ст. 196 УПК РФ.

Очевидно, что в таком случае де-факто право на защиту было нарушено, сторона защиты не смогла представить суду все необходимые доказательства, что, несомненно, могло повлиять на качество итогового решения по делу, однако де-юре следователь и суд поступили в рамках предоставленных законом так называемых «дискреционных» полномочий.

Да, конечно, сторона защиты может и сама по своей инициативе обратиться к независимым экспертам для дачи заключения специалиста по поставленным перед ним вопросам, входящим в его профессиональную компетенцию. Но здесь сразу же возникает целый ряд минусов, сложностей и нюансов. Во-первых, в таком случае сторона защиты поставлена в заведомо уязвимое положение по отношению к стороне обвинения, чего в практической деятельности возникать не должно. Выходит, что сторона обвинения может сама назначить бухгалтерскую (и иную) экспертизу в любое время и поставить вопросы и предоставить материалы экспертам по своему усмотрению. Во-вторых, сторона защиты в случае отказа в ходатайстве о проведении судебной бухгалтерской (иной) экспертизы вынуждена будет обращаться к независимым специалистам за свой счет, а если такой материальной возможности нет (например, большой объем объектов исследования, необходимость привлечения ряда экспертов – дорогостоящая экспертиза). Обвиняемый ставится в положение, когда он должен доказывать свою невиновность за свой счет, что, конечно же, неправильно. Минусы подобной практической ситуации можно продолжить.

Логично, что в большинстве уголовных дел в сфере экономики основным и объективным доказательством будет являться экономическая (бухгалтерская экспертиза), но доступ к получению данного доказательства со стороны защиты весьма затруднен в силу изложенных причин.

Рассмотрим с точки зрения дискреционных полномочий следователя ст. 198 УПК РФ применимо к делам о преступлениях в сфере экономики и защиты предпринимателей, регламентирующую права подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля при назначении и производстве судебной экспертизы. Обвиняемому дано право присутствовать при производстве экспертизы, давать объяснения эксперту с разрешения следователя. То есть конечная реализация указанных прав подозреваемого, обвиняемого, потерпевшего, свидетеля полностью зависит от личного усмотрения, разрешения или запрета следователя. На мой взгляд, присутствие обвиняемого при проведении экспертизы, если он об этом ходатайствует, и дача им объяснений эксперту не может каким-либо образом воспрепятствовать расследованию, а наоборот, сделает экспертную процедуру более прозрачной, объективной, полной и всесторонней.

Таким образом, полагаю необходимым внести изменения в УПК РФ, приведя все нормы, регламентирующие дискреционные полномочия следователя на стадии предварительного расследования, в соответствие с назначением уголовного судопроизводства и его основными принципами. Возможно, ст. 196 УПК РФ следует дополнить положениями о том, что назначение и производство экспертизы обязательно при расследовании преступлений в сфере экономики, если подозреваемый (обвиняемый) ходатайствует об этом и если для установления обстоятельств, предусмотренных ст. 73 УПК РФ, требуются специальные познания. Кроме того, наделить подозреваемого (обвиняемого) правом давать объяснения эксперту, а также присутствовать при проведении исследования.

Подытожим. К некоторым особенностям и сложностям защиты прав предпринимателей по уголовным делам в сфере экономики можно отнести следующие аспекты.

1. Из постановления о возбуждении уголовного дела, помимо оснований, указывающих на признаки преступления, должно следовать, какие фактические данные позволили произвести межотраслевое разграничение и отнести деяние к сфере регулирования уголовного права.
2. Отсутствие четкого законодательного межотраслевого разграничения преступления от гражданского правонарушения.
3. Дискреционные положения ст. 195 и ст. 198 УПК РФ, что влечет дисбаланс равенства сторон в уголовном процессе и нарушает право на защиту.

Отдельно отмечу, настоящий материал не ставит своей целью отметить все особенности защиты прав предпринимателей по уголовным делам в сфере экономики. Мы с вами коснулись лишь некоторых практических моментов и попробовали их обобщить и систематизировать. В практической деятельности, в сфере защиты прав субъектов предпринимательской деятельности также острыми являются такие проблемы, как применение меры пресечения к предпринимателям, несмотря на запрет, закрепленный в ч. 1.1 ст. 108 УПК, и неприменение положений о преюдиции, предусмотренных ст. 90 УПК РФ, и другие.

Автор публикации адвокат Е.П. Лебедева-Романова